Вопросы артикуляции привлекают внимание как
исполнителей, так и исследователей. Однако нельзя сказать, что в эти вопросы
внесена решающая ясность.

Что же такое артикуляция, каково её определение?

Общеизвестно, что артикулировать – это применять различные виды легато и нон легато.

Однако уяснению некоторых сторон искусства артикуляции содействует уточнение самого определения.

Вопрос об артикуляции не раз затрагивал Риман в ранних изданиях музыкального словаря. По мнению Римана, основным препятствием к правильному пониманию существа артикуляции является смешение или недостаточное разграничение понятий «артикуляция» и «фразировка». Риман полагает, что «артикуляция есть нечто техническое, механическое. Фразировка же, в первую очередь, нечто идеальное, умопостигаемое».

Витамайер в своей книге «Ритмика и метрика» пишет: «К сожалению, различие понятий «фразировка» и «артикуляция» находятся в пренебрежении. Фразировка в музыке соответствует тому, что в словесной речи осуществляется через знаки препинания. В отличие от этого артикуляция подобна тому или иному произношению отдельных слов предложения. В то время, как на фразировку падает задача делать наглядным соотношение музыкальных мыслей, артикуляция подобна украшающим одеждам, в которые композитор облекает своим мысли. Фразировка есть нечто внутреннее. Артикуляция, напротив, - нечто внешнее. Фразировка есть расчленение мыслей. Артикуляция – группировка внутри фразы».

Мы видим, что тенденцией к общей ошибке является стремление найти определение артикуляции через её сравнение с фразировкой. Что касается характеристик артикуляции, которые давались по ходу этого сравнения, то в этом отношении мнения расходятся. Однако, как ни различны эти характеристики, всем им присуще стремление искать определение артикуляции через её функции.

Функции артикуляции следует не определять, а изучать в практике и в истории музыкального искусства. Единство же фактора артикуляции является нам не как единство функций, а как единство средств. Рассмотрение сути эти средств и должно привести нас к определению артикуляции.


Средства артикуляции

В учебниках и школах можно встретить определения, гласящие, что нота, обозначенная «нон легато», укорачивается на половину своей длительности. В других руководствах говорится, что нота, исполненная «нон легато», равно трём четвертям обозначенной длительности. Нота же, исполненная «стаккато», равна половине обозначенной длительности.

Метрически точное определение артикуляционного приёма особенно распространено в школах органной игры. Многие педагоги-органисты не устают повторять в каждом отдельном случае: «точка над нотой лишает её половины длительности»; или «отчлените эту ноту от следующей, укоротив её наполовину»; или «повторяющиеся ноты теряют половину своей длительности» и т.д.

В таких указаниях нельзя отрицать наличие здравого смысла.

Дело в том, что при подобном выполнении артикуляционных штрихов не только начало тона, но и его окончание приобретает определённое значение в метрическом отношении. Через эту метрическую значимость артикулирование тонов входит в связь со всем ритмическим пульсом исполнения. И понятно, почему метрическое толкование артикуляции (т.е. понимание стаккатирования как укорочения тона на какую-то простую долю его обозначенной длительности) особенно распространено среди органистов: на органе не существует динамического (силового) акцента. Ввиду этого при игре на органе нелегко сделать ясной для слушателя метрическую основу ритма. И, наоборот, нет ничего легче, чем привести слушателя к утере ощущения этой основы.

Из этого следует, что если исполнитель придаёт метрическую определённость не только моментам вступления звуков, но также и моментам окончания, то он этим как бы удваивает метрическую ясность своей игры.

Очень практичным оказывается метрически точное определение нон легато также на оркестровой и хоровой репетициях. Многие руководители вписывают даже в парии вместо артикуляционных знаков метрически точно паузы и цезуры.

Однако значение артикуляции никоим образом не может быть сведено к задаче поддерживать ясность метрической основы.

Не могут быть сведены к метрически точному укорочению звука и сами средства артикуляции.

Каковы же эти средства?

Исполним в умеренном темпе обозначенную на схеме фигуру.

Будем её непрерывно повторять, не меняя темпа, но изменяя при этом всё время способ артикулирования:

Начнём с исполнения столь слитного, что соседние тоны будут наплывать друг на друга (1). Этот наплыв вызывает впечатление «влажности» акустики, смешивающей в какой-то мере следующие друг за другом тоны. Продолжая повторять приведённую пятиступенную фигуру, будем теперь уменьшать наплыв соседних тонов. Мы придём тогда к «legatissimo», в котором слияние тонов воспринимается уже не как явление акустики, а как качество звуковой ткани – качество слитности (2). Уменьшая слитность тонов, мы перейдём к исполнению, обозначаемому термином «легато» (3). Соседние тоны будут теперь вплотную (без зазора!) примыкать, не наплывая при этом друг на друга. При дальнейшем уменьшении степени связности в характере последования тонов возникает новое качество – чёткость, появляется приём «сухого легато».

В этот момент опыт находится на некоторой грани: возникает сомнение, отнести ли данную манеру артикулирования к «легато» или к «нон легато». Но ещё один шаг, и возникает подлинное «нон легато» (4), которое отрицает уже качество связности, но не выявляет ещё качества расчленённости. При дальнейшем последовательном укорочении тонов наступит момент (5), когда длина звучащей части ноты будет равна длине части незвучащей (6). Это будет упоминавшееся выше метрически определённое «нон легато». Мы видим в нём уже полностью развитое качество расчленённости. Если продолжать укорочение тонов, возникает уже новое качество – качество краткости – стаккато (7).

Имеется большая палитра различных ступеней стаккато. Проходя через ряд укорочений звука, мы придём в конце концов  к предельно возможной краткости, на которую способен инструмент.

Если теперь предпринять обратный путь по всем ступеням краткости, всё более удлиняя тоны и направляясь от «стаккато» к «легато», на пути снова появятся знакомые нам штрихи. Слух, привыкший в течение опыта наблюдать раздельность звуков, внимательно будет следить за уменьшением просвета между звуками, пока не наступит момент, когда все сближающиеся тоны соединятся, сольются в одну.

Уменьшение степени раздельности приводит к новому качеству – к качеству слитности.

Итак, намечается следующая шкала степеней связанности и расчленённости:


Функции артикуляции

Наряду с многообразием средств артикуляции существует также многообразие функций.

1.  Артикуляция может выполнять функцию акустическую.

Она может помогать исполнителю привести звучание в соответствие с акустическими свойствами того помещения, в котором происходит исполнение. Если помещение обладает акустикой влажной (большая реверберация), то отдельные моменты звучания смешиваются, наплывают друг на друга. Пользование при такой акустике глубоким легато может лишить музыкальную ткань ясности. В этих условиях целесообразно на место основного произношения легато (если оно в данном случае необходимо) поставить нон легато, которое при данной влажной акустике будет звучать и слитно, и ясно. Выполнение цезур в этом случае потребует особенного к себе внимания. Расчленяющей звуковую ткань паузе должна быть придана достаточная длительность.

Если же музыка исполняется в условиях сухой акустики, исполнитель должен стремиться применением глубокого legatissimo уравновесить недостаточную реверберацию помещения.


2.  Динамическая функция
артикуляции связана с несколькими видами связи артикуляции и динамики.

Увеличение звучащей части обозначенных в тексте длительностей и связанное с этим сокращение размера цезур между тонами приводит к увеличению количества звучания в единицу времени. И обратно – уменьшение звучащей части обозначенных длительностей, увеличение цезур между тонами равносильно уменьшению количества звучания. Это увеличение и уменьшение количества звучания могут быть восприняты как усиление или ослабление звучности. При постепенном увеличении или уменьшении связности тонов мы получим соответственно впечатление постепенных crescendo и diminuendo. Если описанное артикуляционное сгущение будет происходить короткими волнами, мы получим короткие crescendo, производящие впечатление акцентов.

Есть и иная связь артикуляции и динамики. Часто осуществление определённой манеры связывать или расчленять тоны требует применения определённого технического приёма извлечения звука. Но каждый из этих штрихов, раз избранный, определяет одновременно с артикуляцией также и характер динамики. Артикуляция и динамика оказываются взаимосвязанными через определённый приём штриха. С другой стороны, для осуществления определённой динамики иной раз может требоваться определённый штрих и, следовательно, определённое артикулирование.


3.  Ритмическая функция
артикуляции.

Звук, вступающий после цезуры, воспринимается по контрасту с предшествующим ему молчанием как звук акцентированный. Через приём определённого штриха артикуляция глубоко связана с ритмикой. Понятно, что тот или иной штрих, приём извлечения звука, возможны каждый лишь в определённых темповых границах. Однако связь артикуляции и ритма в этих случаях состоит не только в том, что определённая артикуляция технически осуществима лишь в определённом темпе. Большею частью эта связь бывает глубже.

Определённый штрих не только технически требует определённого темпа. Своим характером он обосновывает этот темп, и вне определённого соответствующего ему артикулирования темп оказывается лишённым своего обоснования.


4. 
То или иное артикулирование может иметь функцию выразительной декламации.

Здесь может идти речь об артикуляции, свойственной восклицанию, междометию, тому или иному характеру речи, движения, той или иной жизненной ситуации.